Новый российский стиль или популярно о популизме
17 апреля 2025 года в Национальном центре «Россия» прошло совещание, посвящённое разработке «нового российского стиля, направленного на формирование национально ориентированной визуальной среды». Было объявлено о создании специального совета под руководством советника по культуре Президента Российской Федерации Елены Ямпольской. Наспех расшитую древнерусскими шрифтами пелену показной патриотической риторики приподнимает в авторской колонке для РИА «Новый День» эксперт по государственной культурной политике, советник по культуре председателя партии «Справедливая Россия – За правду» Лариса Михайлова.
Признаюсь, в официальной новости на сайте кремлин.ру я не сразу поняла, что на что направлено. Формулировка настолько туманная, что за ней можно увидеть явную торопливость и попытку замаскировать отсутствие ясного видения, вынужденную опору на лозунговую риторику прошлых времён и идеологическую неопределённость.
Впрочем, все по порядку. Читаем:
По коробу помети, по сусеку поскреби; авось муки и наберется
Задача, действительно, важная и требует времени, и профессиональных кадров академического уровня. В обсуждении же участвовали прикладные ВУЗы – Московский государственный художественно-промышленный университет имени С.Г. Строганова, Санкт-Петербургская государственная художественно-промышленная академия имени А.Л. Штиглица и Российский государственный университет имени А.Н. Косыгина, которые и «взяли на себя ответственность за её решение».
Но чем объяснить, что к обсуждению не были приглашены отделения гуманитарных наук РАН, Российская академия архитектуры и строительных наук РАН, Российская Академия художеств? Не тем ли, что стиль для чиновников – это вовсе не живая система, в которой образ жизни, пространство, язык и жест рождаются из общего представления о том, каким мы хотим видеть нашего человека в будущем, а набор узоров, шрифтов и орнаментов.
Кстати, а знакома ли она с состоянием этих закромов-то? Например, академии Штиглица, которая десятилетиями сталкивается с рядом острых проблем, в том числе критической нехваткой бюджетных мест, ветшающими без капитального ремонта мастерскими, устаревшими системами вентиляции, вопиющим дефицитом современных учебных площадей.
А знает ли она, что и другие творческие вузы у минкульта и минпромторга далеко не в приоритете? Что академическая вертикаль знания нарушена, суверенная философская и культурологическая мысль вытеснена на периферию?
Не уверена. Да, и еще одна проблема – ключевые производственные отрасли, задействованные в формировании культурной среды, не подчиняются государству, находятся в частных руках и действуют в интересах сиюминутной выгоды: строительные компании гонятся за сверхприбылями, «креативные индустрии» набивают карман на торговле культурным наследием.
В общем, информации, денег и ресурсов на создание российского стиля у совета явно не хватает, может поэтому работу он беззаботно валит на подневольные госВУЗы?
При чём тут популизм?
Приподнимая расписную пелену над чиновничьими затеями, я вижу банальный популизм, так характерный для современной культурной политики. В данном случае – подмену декоративным «единством» многослойной и подлинно многообразной культурной среды России.
Не правда ли, это похоже на происходящее?
Подумайте, на проходном заседании они объявляют многонациональному народу, в какой культурной среде ему «надлежит» жить. Глубинные философские, культурологические, исторические основания в расчет не берутся.
Эксперты и профессионалы заменяются на «зеленых» студентов – заигрывание с молодёжью преподносится как «свежий взгляд», хотя именно зрелость и глубина знаний порождают настоящие инновации.
Налицо громкие заявления и эффектные жесты, лозунги без содержания, самодеятельность и демонстративность вместо работы, стремления к быстрой демонстрации лояльности.
Вместо диалога – риторика. Вместо реальных ресурсов – баннеры. Вместо культурной политики – её имитация.
«Мадам, Вы дивно смотритесь у власти!» Вл. Вишневский
Прогнозировать результаты работы по «нового российского стиля» невозможно без анализа законотворческой практики Ямпольской – она показывает, чего ожидать за громкими словами.
За восемь лет руководства Комитетом Государственной Думы по культуре, несмотря на наличие всех необходимых государственных документов – Указа Президента Российской Федерации от 24 декабря 2014 года № 808 «Об утверждении Основ государственной культурной политики», Распоряжения Правительства Российской Федерации от 29 февраля 2016 года № 326-р и Стратегии государственной культурной политики на период до 2030 года, – Ямпольская так и не приступила к разработке соответствующего федерального закона о культуре.
Вместо этого в 2023 году, в тот самый момент, когда цели национальной безопасности требовали кардинальных перемен в законодательстве, Ямпольская, например, внесла в действующий закон «Основы законодательства Российской Федерации о культуре» от 9 октября 1992 года № 3612-I уточнение о том, что должен содержать государственный доклад о состоянии культуры.
Выдвигая поправки против англицизмов к закону «О государственном языке Российской Федерации», Ямпольская не поставила в известность представителей Республики Татарстан, от которой была избрана. В результате несогласованные формулировки вызвали тревогу у национальной общественности, и вынудили Государственный Совет Татарстана собраться на внеочередное заседание для обсуждения возможных ограничений в использовании языков народов России. Вместо того, чтобы признать свой просчет, в телеграм-канале она сетует, что «шаги в этом направлении давались с чудовищным трудом. Законопроект против засилья англицизмов и латиницы до сих пор не прошел Госдуму».
Можно ли всерьёз говорить о стратегическом мышлении, лидерстве, управленческой ответственности и системной работе, когда раз за разом незначительные действия преподносятся как шаги стратегического значения, космического масштаба инициативы вносятся без консультаций с профессиональным и особенного с региональным сообществом, что неизбежно приводит к напряжению в чувствительных вопросах и утрате доверия.
И вот опять в погоне за политическими дивидендами мы видим торопливое обнародование сырой формулировки, несущей риск свободных интерпретаций и напряжения в национальном контексте, зато под щитом «по поручению Президента».
Но есть и еще более изумляющая новость:
Простите, но это все равно что павильон «Космос» на ВДНХ выступил бы координатором управления пилотируемыми и автоматическими космическими аппаратами вместо ЦУПа, а конструкции ракет и узлов разрабатывали бы студенты авиационного, политехнического институтов и летного училища.
И это – наша реальность, а не антиутопия.
А что не популизм?! Назови! Нет, я жду!
Настоящая государственная культурная политика направлена на усиление глубокой связи человека с землёй, языком, историей и духовным наследием, впитываемыми с детства через живую местную культуру. Такую стратегию предлагает партия СРЗП.
Это единая трехуровневая модель управления системой территориальных учреждений культуры, цель которой укрепить эту связь.
Ее фундамент заложен на муниципальном уровне, начинается с изучения конкретных фактов, которые исторически формировали духовные ориентиры жителей. Эта кропотливая и малозаметная работа сегодня призвана найти, осмыслить и вернуть в культурное поле персоны, события и явления разных времен, которые долгое время оставались вне интересов государства – сначала из-за идеологических ограничений, теперь – из-за популистской поверхностности.
На региональном уровне возводятся каркас и стены, объединяющие этнические, конфессиональные черты, формируется архитектоника – соразмерное гармоничное сочетание характерных для края множества местных смыслов и представлений о добре и зле, воспринимаемых как единый образ.
На федеральном уровне дом венчает крыша – единое высокое, святое, то, что мы называем духовное-нравственные ценности. Такой прочный дом является для многонационального народа настоящей крепостью, укрытием от разрушительных внешних воздействий. Российская многонациональная культурная идентичность формировалась задолго до появления государства, особенно усиливалась во времена, когда все народы поднимались на защиту родной земли от врага и восстановление домашнего очага.
Вместо того чтобы укреплять опору под несущим каркасом, чиновники покрывают стены расшитыми студентами пеленами и граффити.
Они счастливые люди, ибо не ведают, что следуют традиционному западному курсу, которую выразил Оскар Уайльд в эссе: «Эстетика выше этики. Она принадлежит сфере более высокой духовности. Научиться видеть красоту вещей – это предел того, чего мы способны достичь. В становлении личности даже обретённое ею чувство цвета важнее обретённого понимания добра и зла». «Критик как художник» (1890).
Но, что для них предел, для нас безгранично.
Чиновники читали, но вряд ли поняли Достоевского: «Дух Святый есть непосредственное понимание красоты, пророческое сознавание гармонии, а стало быть, неуклонное стремление к ней…». «Заметки к «Бесам» (1869.)
От духа к занавеске, не наоборот.
Ну что ж, нам остается только наблюдать, к чему сведется эта кампания.